Alien Stage

Бетонный карниз третьего сектора узкий, не шире ладони, но Фуджи ухитряется сидеть на нём, свесив ноги в пустоту. Внизу, на искусственном газоне вольера, Мизи прижимает ладони к щекам, её глаза полны искреннего ужаса.

— Фуджи, пожалуйста! Если ты сорвёшься, надзиратели даже не станут вызывать медиков! — кричит Мизи, её голос срывается на писк.

Суа стоит рядом, скрестив руки на груди. Она не кричит, но её взгляд неотрывно следит за каждым покачиванием чужих плеч.

— Оставьте её, — раздаётся сухой голос Ивана от стены. Он лениво перебирает пальцами шнурок на своей толстовке. — Она делает это три раза в неделю. Если бы гравитация хотела её убить, она бы сделала это ещё на первом раунде.

Фуджи смеётся. Звук чистый, звонкий, совершенно не вяжущийся с серой угрюмостью стен анакто-гардена. Она закидывает голову назад, ловя лицом холодный свет ламп искусственного неба.

— Если я упаду, Мизи, пообещай, что на моих похоронах поставят ту нелепую песню с рекламы пищевых палочек! — кричит она вниз, а затем делает глубокий вдох и начинает петь.

Мелодия льётся легко. Без усилий, без подготовки — чистый, глубокий звук, который мгновенно гасит любые разговоры внизу. Даже Иван замирает, перестав крутить шнурок. Её голос обладает странным свойством: он заполняет всё пространство, заставляя забыть о решётках под куполом и о том, что каждый из них — лишь временный экспонат.

Сзади, на смотровой площадке, хлопает тяжёлая герметичная дверь. Фуджи не оборачивается, но её песня обрывается на высокой ноте. Она знает этот шаг.

— Опять играешь со смертью? Она ведь может и согласиться, — раздаётся мягкий, текучий голос.

Лука.

Фуджи резко разворачивается на карнизе, заставляя Мизи внизу издать короткий задушенный звук. Она цепляется пальцами за край бетонной плиты, её лицо озаряется такой широкой улыбкой, что кажется, зубы сейчас затрещат.

— Лука! Ты пришёл посмотреть на моё падение? Я знала, что глубоко в душе ты обожаешь драму!

Лука подходит к самому краю. Золотистые волосы аккуратно уложены, на лице — вежливая, едва заметная улыбка, которая никогда не достигает глаз. Он смотрит на неё сверху вниз, сложив руки за спиной.

— Я пришёл забрать свои нотные листы, которые ты стащила из репетиционной. Но зрелище тоже неплохое.

— О, эти скучные бумажки? — Фуджи прижимает руку к сердцу, притворно вздыхая. — Они лежали так одиноко. Прямо как я, пока тебя нет рядом. Ну же, протяни мне руку. Или ты хочешь увидеть, как мои мозги украсят этот прекрасный газон?

Внизу раздаётся громкий раздражённый фырк. Это Тилл. Он только что вышел из коридора, сжимая в руке гриф своей гитары так, словно хочет его переломить. Его серые растрёпанные волосы торчат во все стороны, а на лбу залегла глубокая складка.

— Эй, ненормальная! — орёт Тилл, задирая голову. — Слезай оттуда! Ты мне струны обещала настроить, а не устраивать тут цирк для этого... — он кривится, бросая быстрый, полный ненависти взгляд на Луку.

Лука даже не смотрит на Тилла. Он продолжает разглядывать Фуджи, словно она — забавная букашка на стекле.

— Ты слышала своего друга, Фуджи. Тебя ждут, — мягко говорит Лука.

— Он подождёт, — легко отмахивается она, но всё же цепляется за металлический поручень и одним резким, ловким движением перемахивает через ограждение, приземляясь прямо перед Лукой. От неё пахнет дешёвым мылом из распределителя и пылью. — Но раз уж ты здесь... Как тебе моя сегодняшняя распевка? Я пела для тебя. Ну, технически для Мизи, но думала о тебе.

Лука делает полшага назад, сохраняя ту самую дистанцию, которую он держит со всеми.

— Твоя интонация в третьем такте была плоской. Тебе стоит больше работать над дыханием, если ты хочешь дожить до финала.

— Какая забота! Я сейчас расплачусь, — Фуджи прижимает ладони к щекам, её глаза блестят. — Слышишь, Тилл? Он хочет, чтобы я жила!

Тилл к этому моменту уже поднялся по металлической лестнице на площадку. Он останавливается в нескольких шагах от них, переводя злой взгляд с Фуджи на Луку.

— Ты придурок, — бросает Тилл Луке.

Лука улыбается чуть шире, но взгляд остаётся ледяным.

— Рад видеть, что твои манеры не меняются, Тилл. Удачи на следующей неделе. Тебе она понадобится.

Он разворачивается и уходит, его шаги почти бесшумны. Фуджи провожает его взглядом до тех пор, пока дверь не закрывается с тихим шипением.

— Ну зачем ты так, Тилл? — вздыхает Фуджи, мгновенно растеряв половину своего восторга. Она поворачивается к другу, наклоняя голову набок. — Ты портишь всю романтику.

— Романтику? С ним? — Тилл делает шаг вперёд, его лицо горит от гнева. — Он использует всех. Он видит в нас только ступеньки. А ты бегаешь за ним как собачонка! Все в гардене считают тебя сумасшедшей. Те, кто ненавидят его, теперь обходят тебя стороной. Тебе вообще плевать на свою жизнь?

Фуджи делает шаг навстречу Тиллу. Её лицо внезапно становится очень спокойным.

— Конечно плевать, Тилл. Мы все здесь умрём. Вопрос только в том, насколько весело мы проведём время до этого.

Тилл затыкается. Его кулаки сжимаются. Прошло всего две недели с тех пор, как он, собрав в кулак всю свою угловатую гордость, сказал ей то, что собирался сказать месяцами. Ответ Фуджи был быстрым, почти безжалостным: *«Тилл, ты отличный парень, но мой мир крутится вокруг другого солнца. Давай лучше потанцуем?»*

Он тогда подумал, что это конец. Что они больше не смогут даже находиться в одной комнате. Но Фуджи просто не позволила этой стене вырасти. Она продолжала вваливаться в его репетиционную, красть его медиаторы и заставлять его двигаться под её нелепый счёт «раз-два-три».

— Ты невыносима, — тихо говорит Тилл, отворачиваясь.

— Я знаю. Именно поэтому ты меня любишь, — Фуджи резко хватает его за запястье. — Пойдём.

— Куда? Отпусти!

— Танцевать. Мне нужно сбросить напряжение, пока надзиратели не притащили эти их ужасные ошейники для тренировок.

Она тащит его за собой по коридору. Тилл упирается, его ботинки скрежещут по металлическому полу, но он не вырывается по-настоящему. Он знает, что если применит силу, она просто рассмеётся и повиснет на нём мёртвым грузом.

Они спускаются в пустой репетиционный зал номер четыре. Здесь пахнет сыростью и нагретыми лампами. В углу стоит старый проигрыватель, который они откопали на складе брака.

Фуджи подходит к аппарату, щёлкает тумблером. Из динамиков раздаётся шипение, переходящее в медленный, слегка дребезжащий инструментальный мотив.

— Нам нужно репетировать вокал, а не это, — ворчит Тилл, но всё же откладывает гитару на мягкий стул.

— Вокал — это для инопланетян. А это — для нас, — Фуджи подходит к нему вплотную. Она кладёт одну руку ему на плечо, вторую протягивает. — Ну же, Тилл. Раз-два-три, раз-два-три.

Тилл тяжело вздыхает, переступает с ноги на ногу и нехотя кладёт руку ей на талию. Его движения угловатые, напряжённые, но он точно следует её ритму. Они кружатся по запыленному паркету.

— Ты ведь знаешь, что Лука даже не посмотрит в твою сторону, если это не будет выгодно для его выступления? — не выдерживает Тилл после нескольких тактов.

— Знаю, — легко отвечает она. — Но это делает процесс только интереснее. Разве не скучно получать всё сразу?

— Ты больная.

— Зато со мной весело. Поворот, Тилл!

Она кружится под его рукой. Её волосы взлетают, задевая его лицо. Тилл хмурится, но его шаг становится увереннее. В этот момент в полуоткрытую дверь зала заглядывает Иван. Он прислоняется плечом к косяку, скрестив руки.

— Вы выглядите как два сломанных робота на свалке, — замечает он.

— О, Иван! — Фуджи, не останавливаясь, машет ему рукой. — Присоединяйся! У нас тут вечер прощания с рассудком.

— Спасибо, я предпочитаю сохранять свой, — Иван переводит взгляд на Тилла. — Тилл, тебя искал куратор. Твоя очередь на симуляцию через десять минут.

Тилл мгновенно останавливается. Музыка продолжает шипеть из динамиков. Он убирает руку с талии Фуджи, словно обжёгся.

— Понял. Иду.

Он быстро забирает гитару, избегая смотреть на Фуджи.

— Не умри там на симуляторе, Тилл! — кричит она ему вслед. — Кто тогда будет терпеть мои шутки?

Тилл только машет рукой, не оборачиваясь. Иван задерживается на секунду у двери, пристально глядя на Фуджи.

— Ты ведь понимаешь, что злишь его специально? — спрашивает он своим ровным, лишённым эмоций голосом.

— Я? — Фуджи невинно хлопает глазами. — Я просто хочу, чтобы он не забывал дышать. Здесь легко разучиться это делать.

— Смотри, как бы сама не разучилась, — Иван разворачивается и уходит вслед за Тиллом.

Фуджи остаётся в зале одна. Музыка доигрывает последние аккорды и затихает с сухим щелчком. Она подходит к зеркалу во всю стену, смотрит на своё отражение, затем переводит взгляд на свои ладони. Они слегка дрожат — не от страха, а от избытка той дикой, нерастраченной энергии, которая гонит её на крыши и карнизы.

Она подходит к окну, выходящему на внутренний двор. Там, внизу, у фонтана стоит Лука. Он разговаривает с кем-то из персонала. Его фигура кажется идеальной, почти нереальной в этом тусклом свете.

Фуджи прислоняется лбом к холодному стеклу.

— Ну что, господин золотой мальчик, — шепчет она, оставляя на стекле влажный след от дыхания. — Посмотрим, кто из нас сломается первым на этой сцене.